Я словно потерялся в днях, часах, минутах. В датах и времени в целом.
Я знал, что она уедет, ведь всегда уезжает. И день перед отъездом я каждый раз заставляю себя не поддаваться унынию или грусти: она не должна видеть мою кислую рожу.
Лишь раз я позволил себе крепче, чем обычно обнять ее на вокзале.
Она - не моё солнце. Она - не моя вселенная. Она - не мой смысл жизни. Она большее, глобальнее. Только рядом с ней я чувствую себя человеком и по-настоящему живу.
Она уехала пару дней назад. И все эти дни я не мог ни есть, ни пить. Я просто сидел на диване и ждал редких сообщений от неё.
Я сидел и вспоминал её руки, которые меня обнимали, её низкий рост, из-за которого она была для меня Малой, наши разговоры и всё такое прочее.
Однажды я предложил ей быть репетитором моему брату, но только с одной коварной целью: я хотел познакомить её со своей родней.
Но план не удался. Да и ничего страшного, всё равно мы с ней не вместе.
Я её люблю. И вот пришло от неё сообщение, что у неё всё хорошо и что она ценит меня, как друга.
Мне кажется, что это смс у неё забито в шаблонах. Потому что точно такое же приходило и в прошлый раз, и в позапрошлый.
Но хоть так я могу с ней общаться.

Я вдыхал запах её волос, как свежий воздух осенью, когда добросовестный дачник сжигает вполовину прогнившие листья. Я помнил этот запах ещё со второго курса, когда я приезжал домой, чтобы её увидеть.
Как жаль, сейчас она живёт в таком же городе-миллионнике, как и я. А ведь мы оба родились в провинции. Мы даже ходили в одну школу, где, собственно, и познакомились.
Тогда ещё я не знал, что эта девчушка меня сможет чем-то зацепить. Слишком большие глаза, кривой нос и выпирающий живот, неловкие движения руками и неуверенная поступь. Господи, да она совсем не в моем вкусе!
Мы стали друзьями. Причем, никто из нас не помнит, как именно. Почему мы стали общаться, как мы так быстро сблизились и о чём мы говорили первое время.
А потом я её нарисовал.
В стиле комиксов, которые она читала и от которых сходила с ума. Я подарил ей этот рисунок. Не знаю, сохранила она его или нет, но тогда я его буквально пропитал всей своей теплотой.

Сейчас она сопит на моей подушке, закрыв свои большие глаза. Я люблю теперь каждый её жест, каждый взмах рукой, каждый брошенный взгляд в мою сторону. Каждую минуту и секунду я вспоминаю запах её волос - они пахнут ромашкой и чем-то солнечным и весенним.

Через несколько часов она будет в поезде ехать к своему богатому мужу в свой двухэтажный особняк с мансардой, к своим двум котам.
А я как всегда остаюсь здесь.
Я простой архитектор, но я готов дарить ей целыми днями свою безграничную любовь.

,

Для неё наши встречи были обыденными, как визит к врачу на плановый осмотр.
Для меня каждый её приезд был праздником, который сопровождался её любимым полусладким и мандаринами. В день её приезда я просыпался рано утром, вдыхал запах утреннего города, дышал в открытое окно - набирался сил, несмотря на погоду. В день её приезда город будто преображался: летом листья по-особенному шелестели, птицы щебетали веселее и переливестей, осенью цвета были ярче, а зимой будто день становился теплей.
Я не ехал на вокзал её встречать, она сама прекрасно знала, как добраться до меня. Садишься на метро и едешь три станции к центру, а оттуда уже рукой подать до моего дома. Встречать её значило бы показать, что я её считаю за маленькую девочку, которой нужно сопровождение, к тому же пришлось бы говорить на отвлеченные темы, что делало бы атмосферу между нами натянутой и напряжённой. Никто из нас этого не хотел.
И вот она приходила: осенью длинные рыжие волосы и коричневое пальто, серый шарф и дорожная сумка, зимой - чёрная куртка, летом лёгкая кофточка, - всё летело на пол, а сама она прыгала на мой диван в моей однушке. Тяжело вздыхала и говорила о том, как добралась.
Потом она жаловалась на мужа. Потом на работу. На детей она почти не жаловалась, ведь очень их любила.
Она была хорошей матерью: никогда не баловала детей, но и не была слишком строгой. Она всегда умела найти подход к детям и увлечь их чем-нибудь.
Она была замечательной женой: всегда дома было что-то приготовленное, всегда в духовке стоял свежий пирог или любой другой десерт. Она не жалела сил и времени, чтобы побаловать своих мужчин.
Она была шикарной подругой, иначе бы мы с ней не смогли пронести эту дружбу сквозь двадцать долгих лет. Я её давно люблю. Её глаза, волосы, улыбку, характер - всё в ней люблю.

После её нытья мы идём на кухню и я открываю бутылку вина, а она чистит мандаринки. И так мы сидим до вечера. В перерывах она достаёт из сумки новую пачку сигарет - парламент синий - и начинает курить. Я ей не запрещаю, а даже приношу пепельницу, за что она меня с улыбкой благодарит. И так мы долго сидим в надымленой кухне, говорим о всяком.
Я ей рассказываю о своей коллеге, которая согласилась на чашечку львовского кофе в кафе недалеко от офиса, рассказываю о сестре одногруппницы, которая недавно оставалась здесь на ночь. Она спрашивает, что же случилось с моей девушкой, а я ей рассказал, что она от меня ушла. Странно, но она не спрашивает, почему. А просто наливает ещё бокал вина обоим.

В один из таких вечером мы вместе с ней пошли гулять по ночному городу-миллионнику, я её водил по чудесным и сказочным дворам, а в каждом из них она что-то кричала, и мы убегали вместе оттуда, что есть мочи.

И вот она встаёт, потому что затекли ноги, немного разминается. А я подхожу к ней и обнимаю за талию и смотрю в глаза.
На часах сейчас 1:47 ночи, самое время спать, говорю я ей. Она молча смотрит на меня и впивается в мои губы своими.

Для неё наши ночи - обыденное дело, как сходить к врачу на плановый осмотр.
А для меня наши ночи - целый праздник, ради которого я готов жить.

.

Я любил каждый её недостаток.
Немного выпирающий животик меня манил своей мягкостью. Каждое утро, когда она просыпалась, она подходила к окну, смотрела на улицу, а я наблюдал, как поднималась от дыхания её грудь. В это утро она замоталась простынёй так, что были видны её плечи и спина, немного запутанные волосы её ниспадали будто водопадом.
Она отвернулась от меня. Я видел только лишь её затылок. Затем она плавно обернулась и посмотрела на меня своими сонными глазами. Я видел, как одна прядь падала её на глаза, но она её не убирала, - за это я её тоже любил. Она посмотрела на меня и сказала:
- О, ты уже проснулся? Доброе утро.
И она улыбнулась.
Её улыбка была очень красивой, никогда её не забуду. Ямочка на правой щеке возвращала меня в восьмой класс, когда мы только познакомились. Она тогда так часто улыбалась, что ямочка никогда не пропадала.
Я встал с кровати и подошёл к ней. Она немного вздрогнула, когда я её приобнял, видимо, руки были холодными. Она всё так же смотрела в окно, а я смотрел на неё.
У неё был немного кривой нос и неправильный прикус, бывало, она говорила бессвязно, но если бы кто знал, как я её любил!
Я смотрел на её плечи: несколько свежих царапин и укусов кошачьих зубов. Да, она обожала котов. Что же я имел против этого? Да ничего, меня-то она не обожала так сильно.
Иногда я вообще не понимал, что она делает рядом. Она была мне больше, чем другом, о чём прекрасно знала и чем небезуспешно пользовалась. Но после ночей, проведённых вместе каждый раз, каждый грёбаный раз она возвращалась к нему, к своему мужу и мы не виделись несколько месяцев.
Мы жили в сотнях километров друг от друга, и я не хотел тревожить её расстоянием.
Если бы я тогда знал, что всё так повернётся, я бы добился её, я бы был с ней, я бы влюбил её в себя!

- Как тебе спалось? - спросила она и посмотрела в глаза.
- С тобой как всегда спокойно, - ответил я. О, как я люблю её глаза! В них выражается всё: счастье, боль, нетерпение, спокойствие, усталость, злоба, тепло. Слишком много в них чувств, чтобы держаться и не утонуть.

Она начала собираться, и я понял, что следующие два месяца мы будем далеко друг от друга. Мы будем переписываться, будем кидать друг другу смешные и пошлые картинки, но это не заменит мне тепла её тела и глубины её глаз.
Я обычный архитектор, живу в однокомнатной квартире с морской свинкой и попугаем, и через несколько минут я вернусь к своей обыкновенной жизни в куче эскизов и проектов. А она через несколько часов снова встретится с горячо любимым мужем и двумя сыновьями.
А что я имею против этого?..
О, как же я её любил!
И до сих пор.

она сотрясает впустую воздух
и разглагольствует о психах и травмах.
она плюёт на современную моду
и пытается шить воспалённые раны.

она говорит о вечном и чём-то космическом.
она заплетает свои волосы в косы.
ну а я, я только ради приличия
молчу про синюшные на её шее засосы.

она открывается миру неспешным шагом,
она вечно в поисках скрытой сущности.
а я погибаю под пристальным взглядом
её светло-зелёных по глупости.

хватит. стань человеком. перестань мне звонить.
хватит. будь верным своей до гроба Шизе.
хватит будить спящих со мною в квартире одних.
сотри всё из компа, делитни инфу, съешь безе.
проветрись немного. почисти давно воспалённый мозг.
ты всё сможешь, я верю, ведь ДиКаприо смог.
ты пройдись по квартире, загляни по углам.
рассмотри свои стены, выбрось ненужный хлам,
рассмотри занавески и трещинки на старой советской посуде.
посади розмарин и фиалки, заведи кота, помолись Иуде,
нарисуй доброму дяде-врачу корабль,
и пускай он поедет на нём в кругосветное плаванье.
для себя можешь выбрать простой дирижабль,
что похож на Любовь со второго подъезда твоего сознания.

да-да, я всё ещё зла на тебя, поэтому так и пишу.
да-да, я всё помню. те полгода туда-сюда.
я так быстро не успевала снимать с ушей лапшу,
да-да, ещё зла. и что сука теперь - совсем не беда.
ты так заслужил. поздравляю. ты доигрался.

я бы была для тебя идеальной:
каждое утро я б, будто случайно,
будила тебя поцелуем в щеку,
в нос или в лоб - уж как захочу.

я бы была для тебя самой нежной.
самой послушной, самой прилежной.
теплее и солнечней летнего дня,
держала за руку бы, рядом идя.

я бы была для тебя самой классной.
я бы с тобой хоть туда, где опасно.
хоть в темноту, хоть туда, где повыше,
да хоть вон туда, на ту самую крышу!

я бы была для тебя самой умной.
нет, не зубрилкой или занудой,
такой, чтоб советом могла поддержать,
мудрой, чтоб многое знать.

я бы могла... только всё это "бы".
я ведь совсем не такая, увы.
прости, мой родной, для тебя постараюсь
быть любимой, пока не состарюсь.

если у ласточки я возьму крылья, то буду ли я летать?
если у кролика лапки отрежу, то как по земле скакать?
если у бабочки, миленькой бабочки, с крыльев пыльцу смахнуть,
сможет ли бабочка, милая бабочка, крыльями вновь взмахнуть?

если у девочки, если у мальчика резко забрать мечту,
станет ли девочка ждать с нетерпением красочную весну?
станет ли мальчик врачом иль начальником, станет ли мальчик ждать
с неба звезду? и будет ли мальчик девочку где-то искать?

посидим, помолчим,
выпьем чай, вкусный торт.
- замечательный день,
- замечательный год.

не обнимешь меня
и не тронешь рукав,
- ты была хороша.
- и ты был всегда прав.

знаю точно: пройдёт.
перелюбишь, сгорит.
- ты мой лучший герой.
- лишь тобою любим.

мой прекрасный герой,
лучше всех из людей.
- ненавидел порой.

- мой отважный злодей.

принципиальное различие между нами в том,
что я буду звонить, пока не оборву телефон.
ты же сдашься после первого сброшенного звонка.
а, если не так, то докажи, в чём же я не права?

помнится мне, что последние несколько раз
когда я звонила, чтобы сказать тебе парочку фраз,
ты беспардонно отбился, как будто бы так и надо.
"ничего", я подумала, "будет когда-то и мне награда".

знаешь, всегда есть тот, кто любит немножечко больше,
и из нас - это я. понимаю умом, нутром чую, и даже кожей,
только запомни, когда-то и мне надоест этот холод.
мы с тобой разойдёмся, даже не нужен повод.